Проверяемый текст
Иванов Виктор Андреевич. Поволжское село в контексте социально-экономических процессов второй половины 1980-х - начала 1990-х годов (Диссертация 2004)
[стр. 172]

172 прогрессивность реформ изучаемого периода несомненна.
Ставилась давно назревшая и понятная задача подвести
иод такие элементарные по своей сути определения, как самостоятельность, инициативное поведение, ответственность человека за конечные результаты своего труда, нормальный экономический интерес, обусловленный не казенно-декларативным, а реальным положением работника в роли подлинного хозяина средств производства и наделенного законным правом распоряжаться произведенной продукцией.
Однако от намеченного до выполненного дистанция обычно бывает
значительного размера.
Тем более принимая во внимание то обстоятельство, что речь шла о ломке базовых структур сельской экономики системы управления, характера аграрных и земельных отношений.
К тому же все это имело вдобавок и политический оттенок, поскольку партийным органам всех ступеней предстояло отказаться от хозяйственно-распорядительной функции, командного стиля руководства, от монопольного решения кадрового вопроса, привычных принципов номенклатуры и назначения.

Должны были меняться также отношения центра и регионов в сторону расширения компетенций последних, наделения их самостоятельностью по широкому кругу проблем местной жизни.
Источники убедительно свидетельствуют о том, что все это шло трудно и противоречиво, степень сращивания партийных и сельскохозяйственных органов была таковой, которую разрушить враз не представлялось возможным.
Именно этим
объясняется, почему многие обновленческие процессы носили на начальном этапе половинчатый характер.
Так, структура производительных сил продолжала конструироваться, централизованным порядком, в духе старых распределительных отношений, а значит, без учета требований местных властей, непосредственно аграрных
предприятий.
Колхозы и совхозы получали технику согласно
фондовым разнарядкам и не всегда ту, в которой нуждались.
При этом парадокс состоял
в том, что сельские хозяйства в большом количестве списывали агрегаты и
[стр. 176]

176 человеческого фактора, и в этом стратегическомзначении историческая прогрессивность реформ изучаемого периода несомненна.
Ставилась давно назревшая и понятная задача подвести
под такие элементарные по своей сути определения, как самостоятельность, инициативное поведение, * ответственность человека за конечные результаты своего труда, нормальный экономический интерес, обусловленный не казенно-декларативным, а реальным положением работника в роли подлинного хозяина средств.
производства и наделенного законным правом распоряжаться произведенной продукцией.

* Однако от намеченного до выполненного дистанция обычно бывает ы значительного размера.
Тем более принимая во внимание то обстоятельство, что речь шла о ломке базовых структур сельской экономики системы управления, характера аграрных и земельных отношений.
К тому же все это имело вдобавок и политический оттенок, поскольку партийным органам всех ступеней предстояло отказаться от хозяйственно-распорядительной функции, командного стиля руководства, от монопольного решения кадрового вопроса, привычных принципов номенклатуры и назначения.

♦ Должны I были меняться также отношения центра и регионов в сторону » V расширения компетенции последних, наделения иХ самостоятельностью по широкому кругу проблем местной жизни.
Источники убедительно свидетельствуют о том, что все это шло трудно и.противоречиво, степень сращивания партийных и сельскохозяйственных органов была таковой, которую разрушить враз не представлялось возможным.
Именно этим
объясняется, почему многие обновленческие процессы носили на начальном этапе половинчатый характер.
Так, структура производительных сил продолжала конструироваться централизованным порядком, в духе старых распределительных отношений, а значит, без учета требований местных властей, непосредственно аграрных
I

[стр.,177]

ф 177 предприятий.
Колхозы и совхозы получали технику согласно
фондовых разнарядок и не всегда ту, в которой нуждались.
При этом парадокс состоял
I в том, что сельские хозяйства в большом количестве списывали агрегаты и I механизмы, »еще пригодные к эксплуатации.
1 Налицо несогласованность действий секторов экономики.
Промышленные предприятия союзного и республиканского подчинения, заинтересованные в выпуске дорогостоящей техники, медленно наращивали темпы производства вспомогательной, а местная индустрия, на которую возлагалась эта задача, не имела необходимых мощностей для ее решения в полном объеме.
В наиболее деформированном виде недостатки присутствовали в практике использования главного элемента производительных сил земли.
Несмотря на постоянные заявления партийно-государственной власти о приоритетности в землевладении и землепользовании колхозов и совхозов, других предприятий, занимающихся аграрным производством, в реальности далеко было не так.
Источники дают предостаточно примеров, когда плодородные угодья отчуждались у сельчан в пользу промышленных и иных несельскохозяйственных, организаций без согласования с ними, в нарушение установленных самим же государством правил.
В результате огромные площади выбивались из оборота, а хозяйства недополучали значительные объемы продукции.
И хотя несовершенство законодательной базы по данному вопросу было очевидным, по сути в течение всей второй половины 1980-х годов положение на этом участке не менялось, и только весной 1990-го появились Основы земельного законодательства.
Анализ убеждает и в том, что за рассматриваемый период практически осталась неразрешенной проблема ценообразования.
Доставшийся в наследство механизм функционировал и в новых условиях без каких-либо серьезных усовершенствований.
Более того, всегда существовавшие «ножницы» в стоимости промышленной и сельскохозяйственной продукции » I г

[Back]