Проверяемый текст
Карпенко Михаил Владимирович. Уголовная ответственность за уклонение от призыва на военную службу (Диссертация 2002)
[стр. 96]

96 рамки вины и субъективной стороны: ignorantia legis neminem excusat незнание закона не извиняет.
Развитое правовое сознание народа желательно, но для уголовной ответственности не обязательно.
Юридические ошибки субъектов права ничтожны.
Причины индифферентного отношения власти к юридическим знаниям граждан при привлечении последних к ответственности прозаические: если принять другое правило следствие, защита и суд погрязнут в спорах относительно правосознания обвиняемых, каталогов их библиотек и т.дЛ Надо отметить, что в отечественной науке встречаются приверженцы включения сознания противоправности в содержание вины.

Ещё полвека назад обследовал данный вопрос проф.
Утевский Б.С.
Отметив сторонников (Исаев М.М.1 2, Макашвили В.Г.3) и противников (проф.
Пионтковский А.А.
и др.),
учёный рассуждает следующим образом: до издания систематизированных кодексов требовалось осознание общественной опасности, право опиралось на официальные тексты; при наличии уголовного закона ситуация меняется «если определённое деяние предусмотрено законом как деяние противоправное, то суд может интересоваться только тем, сознавал ли подсудимый противоправность совершённого им»4.
В настоящее время сторонником включения сознания противоправности в содержание вины является проф.
Рарог А.И.: «сознание противоправности деяния входит в содержание умысла как необходимый признак и означает понимание того, что совершаемое деяние в принципе противоречит социалистическому правопорядку и советскому уголовному законодательству»5.
Диссертант не может солидаризоваться с этим мнением по следующим причинам: а) «понимания противоправности своего поведения в принципе»
недостаточно для привлечения граждан к уголовной ответственности на началах индивидуализации.
Это очень размытая рекомендация, ведущая к произволу;
1 См.: Бойко А.И.
Римское и современное уголовное право.
Ростов-на-Дону:
СКАГС, 2000, с.
105.
2 Исаев М.М.

Об умысле, неосторожности и сознании противоправности.
Сов.
право, 1925,
N° 5.
5 Вина и сознание противоправности: Методические материалы ВЮЗИ.
М: ВЮЗИ, 1948.
4 Утевский Б.С.
Вина в советском уголовном праве.
М.:
Госюриздат, 1950, с.
225.
5 Рарог А.И.
Теория вины в советском уголовном праве (общие и специальные вопросы): Автореферат докт.

дисс.
М.: ВЮЗИ, 1982, с.
12.
См.
его же: Вина в советском уголовном праве.
Саратов: СГУ, 1987, с.
13-17.
[стр. 30]

\ •X> 30 противоправность1 более всего расположены для регламентации ответственности за бездействие.
Второе соображение состоит в том, что при пассивном способе совершения преступления человечество ближе всего стоит перед необходимостью включения правовых знаний субъекта в структуру субъективной стороны.
Сознание противоправности своего поведения, как известно, не ставится в упрек, находится за рамками вины с древнейших времен: ignorantia legis ne^ minem excusat незнание закона не никого не извиняет.
Вина в интеллектуальном отношении связывается только с правильным отражением фактов, а равно с пониманием общественной опасности (значимости) поступков.
Иначе нельзя; если законодатель обяжет юристов доказывать уровень правосознания преступников, ни один приговор не состоится2.
С другой стороны, презумпция правовой осведомленности правонарушителей, даже будучи вынужденной, государство не красит.
В порядке собственной нравственной реабилитации оно (государство) организует правовое воспитание, использует административную преюдицию в уголовных делах, закрепляет^ ет в Конституции правило об обязательном опубликовании законов, ограничивающих права и свободы граждан3.
Выполнив эти страховочные мероприятия, власть, вопреки правилу о юридической ничтожности правовых знаний субъектов преступлений, начинает выставлять свойство незаконности поведения в диспозициях.
1 См об этом, например Пи куров НИ Квалификация следователем преступлений со смешанной противоправностью Волгоград ВСШ МВД СССР, 1988.
с.
5-10.
2 Пожалуй, единственным сторонником включения сознания противоправности • содержание объективной стороны преступления является московский проф.
А.И Рарог.
См.
его работы: Вина в советском уголовном праве.
Саратов: С ГУ.
1987, с.
13-17;
Теория вины в советском уголовном праве: Автореферат докт.
дисерт.
М.: ВЮЗИ, 1982.
с.
12.
3 Так поступали власти многих стран с незапамятных времен.
Царствование Хаммураппи ознаменовано выставлением на городских рынках камней, на которых были выбиты предельно допустимые цены на продовольственные товары.
А «власти Рима страховались тем, что все юридически значимые и обязательные акты римского сената выставлялись на Форуме для всеобщего обозрения (в виде tabulae publicae).
а иногда дополнительно и оглашались» И далее в скоске: «И законы Солона были вырезаны на 4-хграниых столбах из дерева (с тем.
чтобы их можно было поворачивать) н установлены на агоре в Афинах.
Петровские зерцала также представляли собой правовую витрину трехгранную призму с указами о строгом соблюдении правосудия, которая устанавливалась в присутствиях».
(Бойко А.И.
Римское и современное уголовное право.
Ростов-на-Дону:
Изд-во СКАГС, 2000, с.
105).
\

[стр.,114]

г 114 I тельности и предпочтений может служить высказывание великого Н.С.
Таганцева: «одна мысль, как бы порочна она ни была, может подлежать суду совести, но не суду уголовному».
Итак, интеллектуально-волевые возможности и усилия преступника составляют тот психологический базис, с помощью которого лицо опасно и избирательно ведет себя в обществе.
Особенности сознания и воли учитываются по двум векторам: в отношении деяния и его последствий.
Таким образом, в содержательном плане формула вины имеет следующий вид: деяние ► последствия С еб помощью создается возможность деления вины на формы и степени.
то есть индивидуализация ответственности.
На языке законодательного текста содержание вины по приведенной формуле выражается в словах «сознавать», «предвидеть», «желать», «допускать», «самонадеянно рассчитывать», «обязанность и возможность предвидения последствий».
4) Наконец, последней проблемой содержательного плана по отношению к вине выступает вопрос о сознании противоправности.
С древнейших времен правовая осведомленность преступника (и правонарушителя) выводится за рамки вины и субъективной стороны: ignorantia legis neminem excusat незнание закона не извиняет.
Развитое правовое сознание народа желательно, но для уголовной ответственности не обязательно.
Юридические ошибки субъектов права ничтожны.
Причины индифферентного отношения власти к юридическим знаниям граждан при привлечении последних к ответственности прозаические: если принять другое правило следствие, защита и суд погрязнут в спо


[стр.,115]

спорах относительно правосознания обвиняемых, каталогов их библиотек и т.дЛ Надо отметить, что в отечественной науке встречаются приверженцы включения сознания противоправности в содержание вины.
Еще полвека назад обследовал данный вопрос проф.
Утевский Б.С.
Отметив сторонников (Исаев М.М.1 2, Макашвили В.Г.3) и противников (проф.
Пионтковский А.А.
и др.),
ученый рассуждает следующим образом: до издания систематизированных кодексов требовалось осознание общественной опасности, право опиралось на официальные тексты; при наличии уголовного закона ситуация меняется «если определенное деяние предусмотрено законом как деяние противоправное, то суд может интересоваться только тем, сознавал ли подсудимый противоправность совершенного им»4.
В настоящее время сторонником включения сознания противоправности в содержание вины является проф.
Рарог А.И.: «сознание противоправности деяния входит в содержание умысла как необходимый признак и означает понимание того, что совершаемое деяние в принципе противоречит социалистическому правопорядку и советскому уголовному законодательству»5.
Диссертант не может солидаризоваться с этим мнением по следующим причинам: а) «понимания противоправности своего поведения в принципе»
(подчеркнуто нами М.К.) недостаточно для привлечения граждан к уголовной ответственности на началах индивидуализации.
Это очень размытая рекомендация, ведущая к произволу;
б) нельзя игнорировать текст закона (ст.
25 УК), где формулы прямого и косвенного умысла раскрываются без какого-либо намёка на понимание злодеем незаконности своего предприятия; в) то, что можно поставить в вину часто, не должно ставиться в вину всегда Если сознание запрещённости преступления объявить обязательным фрагментом вины, обвине1 См.
Бойко А.И.
Римское и современное уголовное право.
Ростов-на-Дону: СКАГС, 2000, с.
105.
2 Исаев М М.

06 умысле, неосторожности и сознании противоправности.
Сов право, 1925,
№ 5.
3 Вина и сознание противоправности: Методические материалы ВЮЗИ.
М: ВЮЗИ, 1948.
4 Утевский Б С Вина в советском уголовном праве.
М.:
Госюриадат, 1950, с.
225.
5 Рарог А.И Теория вины в советском уголовном праве (общие и специальные вопросы): Автореферат докт.

днсс.
М.: ВЮЗИ, 1982, с.
12.
См.
его же: Вина в советском уголовном праве.
Саратов: СГУ, 1987, с.
13-17.

115

[Back]