Проверяемый текст
Замулин О.А., КОНЦЕПЦИЯ РЕАЛЬНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦИКЛОВ И ЕЕ РОЛЬ В ЭВОЛЮЦИИ МАКРОЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ // Вопросы экономики, 17.01.2005
[стр. 23]

безработицу и низкую инфляцию.
По политическим причинам политики в лице администрации тогдашнего президента С Ш А Р.
Никсона в конце 1960 начале 1970-х годов уговорили главу Федеральной резервной системы запустить печатный станок с целью повысить инфляцию и снизить безработицу.
Результат, однако, был разочаровывающим, так как план удался ровно наполовину:
инфшяция действительно выросла, а вот безработица не снизилась.
П о мере того как инфляция росла и превысила высокую для Америки отметку 5 % в год, зазвучали призывы о необходимости борьбы с ней, но Н иксон настаивал на том, что низкая безработица важнее (хотя она и так находилась на весьма невысоком уровне ниже 4 %), и ФРС продолжала печатать деньги.
В итоге к концу 1970-х годов показатели инфляции стали двухзначными".
В Великобритании происходило примерно то же самое.
Причина фиаско денежных властей была сформулирована нобелевскими лауреатами М .
Фридменом (премия 1976 г.
)
ц Р.
Лукасом (премия 1995 г.
), а также нынешними лауреатами Ф.
Кюдлаидом и Э.

Прескоттом"®.
И х основная идея заключалась в том, что ни в коем случае нельзя использовать эмпирические закономерности, такие, как кривая Филлипса, для выбора экономической политики, так как связь между переменными не означает наличия причинно-следственной зависимости.
Закономерность, представленная кривой Филлипса, по их мнению, была результатом непостоянной и непредсказуемой денежной политики, проводившейся до 1970-х годов (тогда денежной политике вообще уделялось мало внимания).
Неожиданные изменения денежной массы в прежние годы действительно приводили к временно высокой инфляции и временно низкой *
Подробное описание действий и мотивации властей можно найти, например, п: DeLong В.
America's Peacetime Inflation: The 1970s.
In: Romer Ch.
, Romer D.
, eds.
Reducing Inflation; Motivation and Strategj'.
Chicago, University o f Chicago Press, 1997.
С.Ч.: 1-riedman M .
The Role o f Monetary Policy.
American Economic Review, 1968, vol.
58, p.
1-21; Lucas R.
Some International Evidence on the Output-Inflation Trade-off.
American Economic Review, 1973, vol.
63, p.
326-334; Lucas R.
Econometric Policy Evaluation: Л Critique.
Carnegic-Rochester Series on Public Policy, 1, 976, v.
oJ, J; Kydlaiid F.
.
Prescort Ed.
Rules Rather tlian Discretion: the Inconsistency o f Optima] Plans.
Journal o f Political Economy, 1977, vol.
87, p.
473-492.
23
[стр. 1]

В 2004 г.
Нобелевская премия по экономике была присуждена американским ученым Ф.
Кюдланду и Э.
Прескотту авторам работ по теории экономических (деловых) циклов, объясняющей причины неравномерности экономического роста и возникновения спадов (рецессии) и подъемов.
Данные проблемы особенно актуальны для развитых стран, темпы роста которых в среднем составляют 2-3 % в год, но при этом они периодически переживают спады, то есть экономика отклоняется от долгосрочного тренда.
Например, экономика США испытала небольшую рецессию в начале текущего десятилетия, сейчас намечается спад в странах ЕС, а японская экономика практически перестала расти в 1990-е годы.
В настоящее время для России названные вопросы, пожалуй, не так остры, но тем не менее подобные колебания отмечаются и в нашей экономике и игнорировать их нельзя.
Лауреаты Нобелевской премии по экономике за 2004 г.
сформулировали новый подход к моделированию циклов деловой активности и макроэкономической динамики вообще возможно, самой спорной части всей экономической науки.
Для этого они создали целое направление "реальные экономические циклы" , получившее неформальное название "пресноводная макроэкономика" , поскольку ее основные апологеты трудились в городах, расположенных в США в районе Великих озер: Миннеаполисе, Чикаго, Рочестере.
Главные их разработки были сделаны в конце 1970 начале 1980-х годов.
Для половины макроэкономистов они остаются основоположниками их науки, в то время как другая половина ("новые кейнсианцы") ожесточенно с ними борется.
Что же предложили научному сообществу Ф.
Кюдланд и Э.
Прескотт и почему оценки их идей настолько противоречивы? Предыстория: от Кейнса к Лукасу Современное состояние макроэкономической науки невозможно понять, не проследив траекторию ее развития.
Работы нынешних лауреатов естественным образом возникли на "пепелище" ранней кейнсианской теории, которая была повержена в 1970-е годы и, тогда казалось, навсегда.
Макроэкономика как наука была по сути создана Дж.
М.
Кейнсом в 1930-е годы/1, чтобы прояснить причины Великой депрессии самой масштабной рецессии в индустриальном капиталистическом мире XX в.
, а потому и самого значимого события в современной истории экономических циклов.
Существовавшая тогда теория не могла объяснить, почему с 1929 по 1933 г.
ВВП США и нескольких других развитых стран сократился на 1/3, а безработица достигла 25-процентного уровня.
Классические теории основывались на предположении, что экономика находится в конкурентном равновесии, в котором рынок все "улаживает" в частности, высокая безработица должна привести к снижению зарплат до уровня, при котором работодатели согласятся нанять всех желающих трудиться за эти деньги, и безработица должна исчезнуть сама собой.
Однако на практике подобного не произошло, поэтому Кейнс предложил радикально новые идеи, суть которых сводилась к двум основным постулатам.
Во-первых, экономика не находится в конкурентном равновесии в каждый данный момент, то есть "невидимая рука" рынка не выполняет своей работы.
Главная причина такого неравновесия сохранение фиксированных цен и зарплат в течение длительного времени в связи, например, с действием долгосрочных контрактов, и отсутствие подстройки под текущую рыночную конъюнктуру.
Во-вторых, уровень развития экономики определяется совокупным спросом, последний, в свою очередь, зависит от необъяснимых факторов, которые Кейнс обозначил туманным термином "животные инстинкты инвесторов".
На базе этих двух допущений и была построена новая макроэкономическая теория.
Согласно ее положениям, на величину ВВП страны влияют масштабы расходов потребителей, инвесторов и правительства на приобретение товаров и услуг.
Соответственно экономические (деловые) циклы, то есть чередующиеся спады и подъемы экономики, обусловлены именно колебаниями спроса, а не ресурсными возможностями страны.
Кейнсианская теория стала основной теорией экономических циклов и продолжала удовлетворять большинство экономистов мира вплоть до 1970-х годов.
Конечно, нельзя утверждать, что до Кейнса теория экономических циклов вообще отсутствовала.
Напротив, было множество различных учений о том, почему появляются, сменяя друг друга, рецессии и бумы.
Среди факторов цикла назывались денежная масса, движения цен, технологии, погодные явления; упор делался то на кредитные рынки, то на рынки труда, то на рынки товаров.
В числе ученых, исследовавших эти темы, были и австриец Г.
Харберлер, и наш соотечественник М.
Туган-Барановский, и многие другие.
Подробное описание существовавших на тот момент теорий можно найти в книге Харберлера "Богатство и депрессия.
Теоретический анализ циклических колебаний"/2.
Огромное влияние на теорию деловых циклов того времени оказал также и Ф.
фон Хайек/3.
Но создание современной макроэкономики приписывают именно Кейнсу, ведь в своей знаменитой книге "Общая теория занятости, процента и денег" он первый сумел объединить все три рынка (денег, труда и товаров) в единую систему, хотя и не в единую формальную модель.
Первую и основную формальную кейнсианскую модель IS-LM, которую и по сей день изучают студенты в вводных курсах макроэкономики, сформулировал на базе теории Кейнса Дж.
Хикс в 1937 г.
/4 Один из выводов ранней кейнсианской теории (который, к сожалению, часто принимают за главную ее идею) заключался в том, что государству в экономике отводится важная роль стабилизатора.
А именно государство обязано вести противоцикличную фискальную политику, увеличивая свои расходы в периоды экономического спада, то есть тогда, когда частный спрос в экономике мал.
Именно таким образом Рузвельт пытался вывести экономику США из депрессии, наращивая государственные расходы и тем самым стимулируя спрос, и именно таким образом в конце концов экономика США вышла из депрессии во время второй мировой войны, когда возросли государственные расходы на закупку вооружений.
В течение нескольких десятилетий вплоть до 1970-х годов споры велись в основном в рамках кейнсианской теории.
Разногласия состояли в том, должно ли правительство вообще, и если да, то какими методами пытаться стимулировать экономику в периоды спадов.
В соответствии с вышеприведенной позицией правительство должно было реагировать на спад увеличением госрасходов.
По мнению других ученых, стабилизация должна была достигаться за счет контроля над денежной массой эта точка зрения дала толчок развитию доктрины монетаризма, согласно которой главная цель государства заключается в том, чтобы не допускать сильных колебаний денежной массы наподобие того ее падения, которое произошло в начале Великой депрессии.
Но обе точки зрения базировались на том, что основной источник цикла колебания спроса, и поэтому различия между "кейнсианцами" и "монетаристами" 1950-1960-х годов на сегодняшний день полностью стерлись/5.
В 1970-е годы в истории макроэкономической политики произошло важное событие, которое нанесло мощный удар по представлению ученых о том, как функционирует макроэкономика.
Оно дало импульс для пересмотра всех моделей и привело к рождению теории реальных экономических циклов Кюдланда и Прескотта.
В 1958 г.
британский экономист О.
Филлипс открыл свою знаменитую кривую, показывающую четкую отрицательную зависимость между инфляцией и безработицей в Англии и США/6.
Кривая Филлипса поддавалась простой интерпретации на основе кейнсианской теории: увеличение спроса, вызванное ростом либо денежной массы, либо госрасходов, либо "животными инстинктами инвесторов" , заставляло производителей одновременно повышать цены (инфляция) и наращивать выпуск (увеличение занятости и снижение безработицы).
Познакомившись с кривой Филлипса, политики в США и в Великобритании решили, что такая зависимость дает им выбор: либо иметь в стране высокую инфляцию и низкую безработицу, либо, наоборот, высокую безработицу и низкую инфляцию.
По политическим причинам политики в лице администрации тогдашнего президента США Р.
Никсона в конце 1960 начале 1970-х годов уговорили главу Федеральной резервной системы запустить печатный станок с целью повысить инфляцию и снизить безработицу.
Результат, однако, был разочаровывающим, так как план удался ровно наполовину:
инфляция действительно выросла, а вот безработица не снизилась.
По мере того как инфляция росла и превысила высокую для Америки отметку 5 % в год, зазвучали призывы о необходимости борьбы с ней, но Никсон настаивал на том, что низкая безработица важнее (хотя она и так находилась на весьма невысоком уровне ниже 4 %), и ФРС продолжала печатать деньги.
В итоге к концу 1970-х годов показатели инфляции стали двухзначными/7.
В Великобритании происходило примерно то же самое.
Причина фиаско денежных властей была сформулирована нобелевскими лауреатами М.
Фридменом (премия 1976 г.
)
и Р.
Лукасом (премия 1995 г.
), а также нынешними лауреатами Ф.
Кюдлаидом и Э.

Прескоттом/8.
Их основная идея заключалась в том, что ни в коем случае нельзя использовать эмпирические закономерности, такие, как кривая Филлипса, для выбора экономической политики, так как связь между переменными не означает наличия причинно-следственной зависимости.
Закономерность, представленная кривой Филлипса, по их мнению, была результатом непостоянной и непредсказуемой денежной политики, проводившейся до 1970-х годов (тогда денежной политике вообще уделялось мало внимания).
Неожиданные изменения денежной массы в прежние годы действительно приводили к временно высокой инфляции и временно низкой
безработице в связи с соответствующими колебаниями спроса.
Когда же власти попытались использовать эмпирическую закономерность в политических целях, изменения денежной массы стали полностью предсказуемыми и сама закономерность перестала существовать начиная с 1970-х годов закономерности, описываемые кривой Филлипса, в прежнем виде не наблюдались.
Но главное, Лукас раскритиковал не только конкретные действия властей, но и всю кейнсианскую теорию экономических циклов за то, что она игнорировала оптимальное поведение экономических агентов, включающее формирование рациональных ожиданий.
Он постулировал, что в отличие от инвесторов и потребителей в кейнсианских моделях, которые следуют неким абстрактным правилам поведения, экономические агенты делают в среднем верные прогнозы будущего состояния экономики и ведут себя оптимально, то есть максимизируют свою прибыль или благосостояние.
Таким образом, когда власти в 1970-е годы объявили о том, что они начинают печатать деньги, производители стали ожидать грядущую инфляцию и немедленно отреагировали на это повышением цен.
Они понимали, что иначе им придется производить большие объемы товаров и продавать их по заниженным ценам.
Теория реальных экономических циклов В 1970-е годы критическая концепция Лукаса и понятие "рациональных ожиданий" использовались в основном деструктивно в целях дискредитации кейнсианской теории и демонстрации того, чего центральные банки не могут достичь.
Поэтому появился немедленный спрос на конструктивные идеи, на некую альтернативную теорию экономических циклов, то есть объяснение того, почему экономики переживают периоды подъемов и спадов и что должны делать власти в подобных ситуациях.
Данную нишу и заполнили работы нынешних нобелевских лауреатов.
В своих статьях Кюдланд и Прескотт предложили новое описание экономического цикла, основанное на оптимальном поведении экономических агентов в условиях рациональных ожиданий/9.
Другими словами, они попытались объяснить все колебания экономики как равновесное явление, в связи с чем их также стали называть "новыми классиками".
По своей сути и допущениям модели реальных экономических циклов просты.
Во-первых, они предполагают, что фирмы максимизируют свою прибыль и принимают решения об инвестициях, учитывая ожидания будущего спроса на их товар и развития технологий.
Хотя эту гипотезу можно и критиковать, тем не менее вряд ли кто будет спорить с тем, что любой предприниматель пытается получить максимальный эффект от использования располагаемых ресурсов и тщательно обдумывает каждое инвестиционное решение с точки зрения ожидаемых будущих доходности и рисков.
Во-вторых, эти модели исходят из того, что домохозяйства ведут себя оптимально, то есть их потребление зависит от того, какой доход они ожидают получить в будущем.
Они не станут тратить все, что заработали в этом году, если не рассчитывают получить столько же в следующем.
Аналогично, если они рассчитывают на рост доходов в будущем, то они будут жить в долг, потребляя больше своего текущего дохода.
Таким образом, они ведут себя в соответствии с гипотезой постоянного дохода (или жизненного цикла), простейший случай которой описан, например, в классических работах М.
Фридмена, а также Ф.
Модильяни и Р.
Брумберга/10.
Хотя подобную рациональность поведения домохозяйств отстаивать уже труднее, тем не менее в поддержку данной гипотезы можно привести немало аргументов.
В частности, в развитых странах люди сберегают себе на старость, в то время как молодые люди, особенно студенты, нередко живут практически в долг.
Применительно к России вывоз капитала из страны в период высоких цен на нефть можно интерпретировать как создание сбережений на будущее на случай, если цены на нефть упадут.
Гипотеза постоянного дохода подтверждалась, хотя и не полностью, результатами многочисленных формальных эмпирических исследований/11.
Кюдланд и Прескотт опубликовали серию научных статей, содержащих динамические модели (в отличие от статических кейнсианских), базирующиеся на этих предположениях.
Они показали, какое поведение основных макроэкономических переменных, таких, как валовой внутренний продукт, инвестиции, потребление и сбережения, экспорт и импорт, следует ожидать в зависимости от воздействия технологических шоков на производительность труда и изменений внешней конъюнктуры.
Авторы также продемонстрировали, что результаты их моделирования в общем отвечают наблюдаемым закономерностям.
Один из главных выводов заключался в том, что большая часть колебаний ВВП в развитых странах соответствует предсказанным в равновесных моделях то есть нет необходимости вводить в них отклонения от рыночного равновесия, как делал Кейнс, и, следовательно, проводить государственную стабилизационную политику.
Во-вторых, они объяснили, почему масштабы колебаний реального потребления меньше, чем выпуска, а инвестиций больше.
Согласно их теории, это обусловлено оптимальными действиями домохозяйств и инвесторов.
Логика рассуждений выглядит следующим образом.
Предположим, для страны улучшилась внешняя конъюнктура, то есть повысились мировые цены на нефть, но при этом все ожидают, что такое изменение цен носит временный характер.
Потребители понимают, что доходы не будут высокими всегда, сберегают значительную их часть на будущее и расходуют лишь небольшую долю "дополнительных" доходов.
Другими словами, они пытаются каждый год тратить на потребление приблизительно постоянное количество денег независимо от величины текущего дохода, или "сглаживать" потребление.
Производители понимают, что их прибыли временно повысятся в связи с более благоприятной мировой конъюнктурой, и для их получения они резко увеличивают инвестиции, расширяя свои производственные мощности.
То есть инвесторы реагируют на любое изменение в ожиданиях будущих прибылей.
Таким образом, сильные колебания объемов инвестиций, которые Кейнс приписал "животным инстинктам" и счел источником делового цикла, Кюдланд и Прескотт смогли объяснить как равновесное явление.
Именно это и происходит сейчас в России высокие цены на нефть и повышение производительности труда приводят к росту инвестиционной активности, а потребительский бум отмечается прежде всего в секторе товаров длительного пользования (бытовая техника, электроника), покупку которых тоже логично счесть инвестициями, поскольку эти товары покупаются для использования в долгосрочной перспективе, а не для получения сиюминутной полезности.
Так, согласно данным Росстата, во II квартале 2004 г.
российский ВВП вырос на 7, 3 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, а инвестиции на 15 %.
В полном соответствии с прогнозами равновесных моделей Кюдланда-Прескотта инвестиции демонстрируют более активную динамику, чем общий выпуск и потребление.
Но, может быть, главное, что привнесли в науку нобелевские лауреаты 2004 г.
, это методологии анализа динамических стохастических моделей общего равновесия с рациональными ожиданиями агентов.
Им удалось объединить многие разработки ученых в единую систему, которая остается базисом для большинства современных моделей и разделяется ведущими научными школами мира.
Своим названием теория реальных экономических циклов обязана тому, что основным источником экономических колебаний должны быть изменения производительности труда или других "реальных" факторов, таких, как международные цены на нефть.
Именно неравномерные изменения этих переменных ведут к нестабильному росту экономики.
В остальном же экономика находится в устойчивом равновесии, то есть любые отклонения от него (например, безработица) она "вылечивает" сама, используя рыночные механизмы, если ей, конечно, не мешать.
Такой вывод противоречит традиционному кейнсианскому подходу, согласно которому краткосрочные колебания экономики обусловлены изменчивым спросом, движимым необъяснимыми "животными инстинктами".
Соответственно практические рекомендации Кюдланда и Прескотта для властей заключаются в минимизации вмешательства государства в экономику.
Пророки или злые гении? Хотя вклад нобелевских лауреатов 2004 г.
в экономическую науку ни у кого не вызывает сомнения, согласия в стан макроэкономистов их исследования не внесли.
Наоборот, они разделились на два лагеря, и Кюдланд и Прескотт играют главенствующую роль только в одном из них.
В противовес "пресноводникам" из Миннесоты и Чикаго появились "солоноводники" , работающие в США на побережьях Атлантического и Тихого океанов в традиционных университетах, главным образом в Гарварде, Стэнфорде, Массачусетском технологическом институте.
Образно говоря, слухи о смерти кейнсианской теории оказались несколько преувеличенными.
После десятилетия поражений идеи Кейнса приняли новый вид и стали использоваться в моделях, основанных на оптимальном поведении экономических агентов и рациональных ожиданиях.
Тем не менее эти же модели опираются на главные кейнсианские постулаты: экономика не находится в равновесии в каждый данный момент времени и ею движет спрос, а не производительность труда/12.
"Новые кейнсианцы" объясняют существование неравновесия в экономике тем, что цены, особенно в странах с низкой инфляцией, подстраиваются к равновесному уровню в течение длительного времени.
То есть производитель назначает цену на свой товар, работодатель зарплату своим работникам, а затем эти цены и зарплаты долго остаются неизменными даже несмотря на изменение спроса в экономике.
Таким образом, спрос удовлетворяется по текущим ценам, и весь выпуск в экономике будет определяться совокупным спросом на все товары.
"Новые кейнсианцы" отстаивают свою точку зрения, исходя из наблюдения, что цены, а тем более зарплаты довольно стабильны согласно некоторым исследованиям, в США цена среднего потребительского товара меняется примерно раз в год/13.
Многие цены зафиксированы в каталогах или долгосрочных контрактах и не могут считаться равновесными в каждый момент времени.
Тарифы "естественных монополий" в России вообще устанавливаются государством и меняются от силы два раза в год.
Кроме того, "новые кейнсианцы" настаивают, что равновесные концепции Кюдланда и Прескотта не могут объяснить причины Великой депрессии, а как однажды заметил профессор Принстонского университета Б.
Бернанке, теория деловых циклов, которая может объяснить причины только небольших спадов, но не Великой депрессии напоминает теорию землетрясений, объясняющую причины лишь незначительных колебаний земли.
Согласно же теории Кюдланда-Прескотта, Великую депрессию должен был вызвать технический регресс, во что поверить трудно.
В то же время все больший объем эмпирических данных"/14 говорит в пользу того, что Великая депрессия стала результатом масштабного сокращения денежной массы, то есть падения спроса, как утверждали еще в 1963 г.
М.
Фридмен и А.
Шварц/15.
Более современный пример расхождения взглядов представителей этих двух школ технологический бум 1990-х годов.
Согласно теории деловых циклов, прорывы в области информационных технологий должны были привести к повышению производительности труда, что стимулировало бы работодателей нанимать больше работников.
В США именно это и произошло в 1990-е годы наблюдались бурный рост экономики и увеличение занятости.
Однако, согласно новой кейнсианской теории, ВВП страны в краткосрочной перспективе определяется спросом, и без его расширения технологический прорыв должен привести к сокращению, а не к увеличению занятости для удовлетворения все того же спроса теперь требуется меньше работников.
Поэтому "новые кейнсианцы" считают, что сокращения спроса не последовало только потому, что ФРС США параллельно расширила денежную массу, что и стимулировало дополнительный спрос/16.
Таким образом, они в отличие от классиков до сих пор отводят определенную роль государству теперь она сводится главным образом к мерам денежно-кредитной политики для сглаживания краткосрочных колебаний.
Другой источник неравновесия в моделях "новых кейнсианцев" ограниченный доступ к информации.
За исследования в этой области Нобелевскую премию в 2001 г.
получили Дж.
Стиглиц, Дж.
Акерлоф и М.
Спенс.
Они показали, что если качество работы подчиненного ненаблюдаемо, то работодатель будет завышать ему зарплату, чтобы работнику было что терять, если его уличат в отлынивании от работы/17.
В результате завышения зарплат экономика не сможет обеспечить рабочие места для всех желающих и на рынке возникнет хронически высокая безработица, превышающая "естественный" уровень.
Согласно той же логике, существуют кредитные ограничения, актуальные и для сегодняшней России, банкам трудно определить реальные риски бизнес-проектов, и соответственно даже при большом спросе на займы они не будут его полностью удовлетворять/18.
Например, в первом полугодии 2004 г.
российские банки держали огромные средства на корсчетах в ЦБ, отказываясь вкладывать их в бизнес-проекты.
Аналогично коллапс банковской системы и отказы в кредитовании реального сектора многими экономистами рассматриваются как важная причина Великой депрессии в США и Европе.
Вместо заключения: будет ли консенсус? Если ученые, занятые разработкой макроэкономической теории экономических циклов, разделены на два враждебных лагеря, почему Нобелевскую премию присудили именно сторонникам равновесного объяснения экономических флуктуации? Ведь далеко не все разделяют их взгляды.
На это есть как минимум два ответа.
Во-первых, как указывалось выше, представителям противоположного лагеря "новым кейнсианцам" Нобелевскую премию уже присуждали.
Во-вторых, "новые кейнсианцы" развивают теорию, показывающую отклонения экономики от некоего равновесия.
Однако само это равновесие было изучено именно представителями школы реальных экономических циклов.
Поэтому современные кейнсианцы часто используют равновесные модели в качестве базиса, к которому они добавляют элементы несовершенства рынка, такие, как медленное изменение цен, неполнота информации и т.
д.
/19 Они критикуют Кюдланда и Прескотта не за неправильность придуманных ими моделей, а за то, что последние описывают только некую среднесрочную перспективу, в которой все само собой приходит в норму.
В свою очередь, представители школы реальных экономических циклов соглашаются, что их модели слишком просты и не способны описать всю сложность экономических процессов.
Они также ищут источники отклонения экономики от равновесия в краткосрочной перспективе, но не согласны с "новыми кейнсианцами" в том, что таким источником является медленное изменение цен.
Остается только уповать на то, что в недалеком будущем возникнет некий консенсус по поводу основного источника экономических колебаний.
Хочется также надеяться, что в скором времени и в России проблеме колебаний экономики вокруг некоего равновесия при высоком уровне ВВП будет уделяться больше внимания, чем вопросам достижения такого уровня, как в настоящее время.

[Back]