Проверяемый текст
Тапчанян, Надежда Мартыновна. Правосознание и правовая культура личности в условиях обновления России (Диссертация 1998)
[стр. 87]

* пониманию сути права, оно неразрывно связывается в сознании с запретительными, карательными санкциями, которых человек стремится избежать, и именно это становится основным императивом его взаимоотношений с правом.
Отсюда вытекает активная неприязнь к закону и укоренившаяся в веках привычка к легкому и бездумному правонарушению.
Как писал еще А.И.
Герцен, “русский, какого бы звания он ни был, обходит и нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно, и совершенно так же поступает правительство”1.
С другой стороны, иррационально-эмотивный характер российского правопонимания, возможно, еще не означает, что последнее чуждо рациональности.
Новым, и пока дискуссионным выводом, который имеет теоретико-методологическое значение для анализа правосознания и правовой культуры современного российского общества, является признание
“вариативной” рациональности самого права.
Эта идея, возникшая под влиянием методологической парадигмы постмодерна, сопряжена с обращением к национальному социокультурному опыту в поисках своеобразной неформальной логики формирования права, чутко воспринимающей национальную традицию и национальную интуицию.
“Живой организм, и право особенно, оказываются подвластными всей своей истории, которая при ближайшем рассмотрении постоянно обнаруживает неизведанные пласты, уводящие все дальше от простой причинности.
Уже хотя бы поэтому мы должны задуматься о содержании той рациональности, в
ореоле которой предстает нам право, тем более что само это понятие достаточно изменчиво и синтетично, т.е.
несводимо к одному
компоненту”2.
Но, взятый на вооружение в качестве базового принципа рассмотрения правовой культуры, правосознания и практики правового строительст' Герцен А.И.
Собр.
Соч.
М., 1950.
Т.7.
С.251.
2 Скловский К.Н.
Право и рациональность //Общественные науки и современность.
1998.
№2.
С.62.

87
[стр. 17]

теопоетации такого выдающегося философа, как В.С.Соловьев («Спраздание добра»), правовые нормы представали как некие формализованные нравственные нормы, причем запретительного характера.
Примерно так истолкозывали право в западноевропейских протестантских трактатах XVI-XVII веков.
Поэтому з делом нельзя не согласиться с выводом о том, что «философия права в точном смысле этого слова в нашем культурном наследии попросту отсутствует.
Именно там, где русская философия, выражаясь словами Гегеля, «утверждается в собственной стихии» (стихии морально-практического суждения), феномен права стушевывается и превращается в периферийную и прикладную этическую тему».3 Казалось бы, какое конкретное отношение эта философско-культурологическая проблема имеет к анализу реального правосознания и правовой культуры в сегодняшнем российском обществе? Не удаляемся ли мы в заоблачные выси? Отнюдь нет.
И дело не только в том, что дефицит правосознания такая же актуальная проблема России конца XX века, как и конца века XIX.
И не только в том, что философия права и ее традиции оказывают существенное влияние и на процесс правового строительства, и на правоприменительную деятельность, и на правовое или же противоправное поведение.
Речь о том, что согласно нашему, традиционно моральному, пониманию сути права, оно неразрывно связывается в сознании с запретительными, карательными санкциями, которых человек стремится избежать , и именно это становится основным императивом его 17 3 Там же.
С.231.


[стр.,21]

эффективное законодательство по регламентации в первую очередь политико-демократических, предпринимательских, собственнических, гражданских и иных актуальных отношений быстро не представляется возможным.
«Переход от права наличного к праву необходимому неизменно происходит в любой стране в конкретно-исторический период.
И з течение этого периода необходимое право отсутствует, а вновь возникшие общественные отношения не регулируются.
Это явление и называется правовым вакуумом».0 Таким образом, на фоне дефицита правосознания развивается правовой дефицит, и оба негативных социальных явления все время усугубляют друг друга.
Можно долго спорить о том, какие факторы в большей степени порождают правовой вакуум, и не является ли сам он очередным юридическим мифом неумелых правоприменитлей, но ясно одно: несовершенство правовой системы, ее внутренняя путаница, архаизм и неполнота никак не способствуют формированию правовой культуры, которая бы поддерживала современные юридические стандарты, соответствовала логике и признанным принципам международных правоотношений.
Новым, и пока дискуссионным выводом, который имеет теоретико-методологическое значение для анализа правосознания и правовой культуры современного российского общества, является признание
«вариативной» рациональности самого права .
Рожденное под влиянием постмодернистской методологической культуры, это положение апеллирует к национальной ис21 Там же.


[стр.,22]

тории, социальному опыту, то есть к своеобразной, неформальной, логике формирования праза, чутко воспринимающей национальную традицию и национальную интуицию.
«Живой организм, и право особенно, оказываются подвластными всей своей истории, которая при ближайшем рассмотрении постоянно обнаруживает неизведанные пласты, уводящие все дальше от простой причинности.
Уже хотя бы поэтому мы должны задуматься о содержании той рациональности, в
ореале которой предстает нам право, тем более что само это понятие достаточно изменчиво и синтетично, т.е.
несводимо к одному
компоненту».0 Принятый в качестве принципа рассмотрения правовой культуры, правосознания, да и практики правового строительства, как таковой, это вывод отсылает нас к архетипам права, культурным принципам, ценностям и представлениям о должном, которые заложены в национальном самосознании и проявляются в мышлении и подсознательных установках отдельных людей.
Таким образом, мы возвращаемся к истокам национальной культуры, к той самой доминанте моральнонравственной канвы принятия социально значимых решений, которые игнорируют или преодолевают требования позитивного права в российском обществе.
Жить «по правде», а не «по правилам» таков девиз национальной веры в справедливость.
В этом смысле, анализируя современное российское правосознание, мы должны учитывать отсутствие в российской культуре традиции ориентации на правовые нормы, а в XX веке 22 Скловский К.И.
Право и рациональность // Общественные науки и современность.
1998.
№2.
С.62.

[Back]