Проверяемый текст
Тапчанян, Надежда Мартыновна. Правосознание и правовая культура личности в условиях обновления России (Диссертация 1998)
[стр. 88]

ва как таковой, этот вывод снова отсылает нас к этнонациональным архетипам правоотношения, культурным принципам, ценностям и представлениям.
Тем самым мы возвращаемся к истокам национальной культуры, к уже упоминавшейся эмотивной, морально-нравственной доминанте принятия социально Значимых решений, превышающей требования позитивного права.
Итак, жить “по правде”, а не “по правилам” основной императив российской правокультурной традиции.
Еще одной ее специфической чертой можно считать обусловленный догосударственным, общинным характером культуры коллективизм, тесно связанный с этикоцентризмом.
Для русского национального этоса в силу религиозной традиции было свойственно и даже вошло в
архетигшческие пласты сознания коллективное, соборное бытие человека, не отделявшего свою личность, индивидуальность, от сообщества.
В России складывались особые отношения собственности и, соответственно,
особое определение собственником “себя” как субъекта, которому нечто принадлежит.
“Право, правовая культура экономически связаны с индивидуальной собственностью, а идеологически, точнее духовно, с осознанием человеком своей индивидуальности, самостоятельности, собственной сущности”1.
Эта “самостность”, основанная на собственности, которая относительно эмансипирует индивида от власти государства, не была выработана в русском крестьянине, отсюда и пошла массовая культура, которая поддерживала соответствующие “инфантильные” нормы и эталоны социального поведения зависимых от государства субъектов.
По такой канве продолжала развиваться традиция социальной адаптации и включения представителей все новых российских поколений в социальную сферу.
Не следует забывать, что на уровне общественной ментальности западное общество предельно дискретно, оно представляет собой такой вид 1 Семитко А.П.
Русская правовая культура: мифологические и социально-экономические истоки и предпосылки //Государство и право.
1992.
№10.
С .110.
[стр. 81]

греками Фемиды или Юстиции у римлян.
Специальный семантический анализ показал, как свидетельствуют специалисты в этой области, что «при всей специфичности жанра юридических текстов в ряде важных отношений они очень сходны с текстами народной устно-поэтической традиции...
Это сходство свидетельствует о единстве истоков юридических и фольклорных текстов, принадлежавших некогда к единой устно-поэтической А Сч сфере».
О чем это говорит? В первую очередь о том, что в национальную культуру и в народное сознание врастали такие «правовые» понятия, которые обладали скорее нравственноэтическим, чем строгим юридическим значением, и оформлены были они в символическом, а отнюдь не в категориальном, понятийном виде.
Дрезнеславянские «правда и кривда», «суд (усуд) и ряд», «преступление и доля» существенно отличались от «правосудия», «права», «справедливости» и «благозакония» в римском и греческом праве.
Более того, для русского национального этоса в силу религиозной традиции было свойственно и даже вошло в архетипические пласты сознания коллективное, соборное бытие человека, не отделявшего свою личность, индивидуальность, от сообщества.
В России складывались особые отношения собственности и, соответственно
определение собственником «себя», как субъекта, которому нечто принадлежит.
«Право, 31 45 Иванов В.В., Топоров В.Н.
Древнее славянское право: архаичные мифопоэтические основы и источники в свете языка // Формирование раннефеодальных славянских нароностей.
М., 1981.
С.10.


[стр.,82]

правовая культура экономически связаны с индивидуальной собственностью, а идеологически, точнее духовно, с осознанием человеком своей индивидуальности, самостоятельности, собственной сущности».46 Эта «самостность», основанная на собственности, которая относительно эмансипирует индивида от власти государства, не была выработана в русском крестьянине, отсюда и пошла массовая культура, которая поддерживала соответствующие «инфантильные» нормы и эталоны социального поведения зависимых от государства субъектов.
В такой канве продолжала развиваться традиция социальной адаптации и включения представителей все новых российских поколений в социальную сферу.
г Процесс формирования российской правовой культуры развивался в рамках оппозиции права и морали, причем побеждала, в отличие от западноевропейских традиций, мораль.
В представлениях наиболее блестящих русских мыслителей этот факт отразился в полной мере.
У Б.Н.Чичерина право олицетворяет и ограничивает законом внешнюю, социальную свободу человека, а вот внутренняя его свобода регулируется нравственностью и религиозной верой.
М.М.Ковалевский исходил из требований общественной солидарности и вытекающей из нее идеи долга, который и определяет все личные права.
Н.М.Коркунов отделял право от нравственности, как инструментальные отношения, регулирующие столкновения обществен82 Семитко А.П.
Русская правовая культура: мифологические и социально-экономические истоки и предпосылки // Государство и право.
1992.
№10.
С.110.


[Back]