Проверяемый текст
Хохлова Елена Вячеславовна. Жанровая эволюция прозы Ю. В. Жадовской (Диссертация 2002)
[стр. 87]

«Удушливый воздух был напитан благоуханием резеды и воздушных жасминов.
Туча находила все ближе.
Зашумели и закачались гибкие вершины кленов; удары грома становились чаще и сильнее» (с.
370).
(Выделено мною И.В.).
Многие критики отмечали поэтическую натуру Жадовской, которая нашла отражение не только в лирике, но и в прозе, в частности в повестях и романах.
В ее прозе «мы узнаем иногда Жадовскую-поэтессу по горячим лирическим вставкам, по изящному поэтическому языку и по встречающимся иногда тонким и художественным описаниям картин природы» [54].
Сравним: в одном из своих писем Жадовская пишет: «Какая красавица весна! Вот хоть бы сегодня: что за день, что за воздух! Как будто не живешь, а качаешься на светлых волнах затихнувшего моря, и отдаешься им без страха и заботы...»[55], и читаем в повести «Сила прошедшего»: «День был ясный; яблони, рябина покрывались яркой зеленью...
Весна, весна! Опять слетела ты, волшебница...опять теснишься в душу непостижимой отрадой...
Рассыпай же, весна, твои цветы, неси жизнь и счастье всему живому...» (с.
359).
Пейзаж как средоточие художественного пространства Жадовской особенно ярко предстает в многочисленных описаниях поместья Анны Петровны и самой хозяйки.
(«И точно, во двор въехал, с шумом и дребезгом, какой-то допотопный экипаж, похожий на тыкву и по форме, и по желтой краске, которою был окрашен.
С запяток соскочил длинный ричардо, в табачного цвета ливрее, отворил дверцы и принял старую барыню, в темном, нахлобученном капоре и драдедамовом салопе», с.325).
Повседневный быт усадьбы, изображаемый через вещные детали и фрагменты описания, формирует особый тип бытия ее обитателей, в частности, хозяйки усадьбы: уютную домашнюю атмосферу, хлебосольство и гостеприимство.
Владимиру по-прежнему, даже после бегства Кати, «было тепло и отрадно в этом маленьком доме, за чайным столом, где все глядело на него приятно и
[стр. 94]

94 споем внутреннем мире, и источником се лучших качеств становятся природа, литература.
В повести «Сила прошедшего» духовное обогащение героини также обусловлено ее близостью к природе и любовью к чтению.
Однако в отличие от пушкинской героини, она нс находится в оппозиции со «своей семьей».
Повседневный быт усадьбы, изображаемый через вещные детали и фрагменты описания, формирует особый тип бытия ее обитателей, в частности, хозяйки усадьбы: уютную домашнюю атмосферу, хлебосольство и гостеприимство.
Владимиру по-прежнему, даже после бегства Кати, «было тепло и отрадно в этом маленьком доме, за чайным столом, где все глядело на него приятно и
знакомо, начиная от хозяев до старого кота, который всегда встречал его и ласками^и мурлыканьем» (С.350).
Эти теплота и уют создаются тетушкой Юлии.
Образ Анны Петровны, на «доброй натуре» и гостеприимстве которой акцентируется внимание читателя, вступает в оппозицию с традиционным изображением тетушек как воплощения нравственно-этического консерватизма, домостроевских норм.
В произведениях большинства русских писательниц начала XIX в.
(Е.
Ган «Суд света», Н.
Дурова «Кавалерист девица», М.
Жукова «Ошибка», «Эпизод из жизни деревенской дамы», «Дача на Петергофской дороге») непременный образ тетушки воплощает идею женской власти как средства воспитания домочадцев и формирования «общественного мнения».
Часто тема тетушки-воспитательницы в женской прозе этого периода соотнесена с мотивом сиротства героини.
Мать в названных произведениях олицетворяет символический образ: она «покровительница и подруга, идеальный двойник и мистическая защитница», а тетушкино воспитание сводится, как правило к дрессуре, надзору и контролю1.
Повесть Жадовской «выламывается» из этой традиции.
Анна Петровна, несмотря на разницу в возрасте, старается понять своих воспитанниц и помочь им Савкина И.Л.
Глазами Аргуса (мотиз молвы в русской женской прозе первой половине XIX века) //Филологические науки.
2000.№3.
С.43.

[Back]